Правительство Мурманской области
                                                                                                                           «Мурманский вестник», 07.11

Издание публикует очерк Дмитрия Ермолаева, поэта, прозаика, переводчика, популярного радиожурналиста, сейчас - архивиста, замечательного краеведа и постоянного автора «Мурманского вестника»:

25 октября 1944 года войска Карельского фронта освободили норвежский Киркенес. Почти 75 лет спустя - в конце сентября 2019-го - я выступал там перед норвежцами. И убедился, что благодарная память о советских воинах-освободителях жива до сих пор.

Фильм воскресил минувшее

Разговор у нас шел о советско-норвежском фильме «Под каменным небом» (16+), вышедшем на экраны в 1974 году. Картина эта и для мурманчан, и для жителей Сёр-Варангера знаковая. Единственный художественный фильм, целиком и полностью посвященный событиям Петсамо-Киркенесской операции, основан на реальных фактах.

Директива немецкого командования предусматривала сожжение Киркенеса в случае возможного отступления. Его жители знали об этом, а потому при подходе советских войск заблаговременно укрылись в штольне железодобывающего рудника в местечке Бьорневатн.

Но уничтожение рудника со всеми его службами, складами и запасами тоже входило в планы фашистов. Переселение туда людей стало для гитлеровцев неприятной неожиданностью, не переменившей тем не менее их намерений. Поскольку горожане отказались покинуть рудник, решено было взорвать его вместе с ними. Вместе с двумя с половиной тысячами человек!

Бойцы норвежского Сопротивления сообщили об этом командованию советских войск. На помощь послали небольшой отряд разведчиков, который и сумел спасти от гибели жителей норвежского приграничья.

В Мурманске эту ленту впервые после долгого периода забвения показали в 2010-м. В Киркенесе - в этом году, к 75-летию освобождения Восточного Финнмарка.

На встречу со мной в библиотеку коммуны Сёр-Варангер пришли и норвежцы, пережившие события, о которых рассказывает кино. Повествование об истории создания фильма, интервью с режиссерами картины Кнутом Андерсеном и Игорем Масленниковым, отрывки из этой давней уже киноленты воскресили в их памяти события военной поры.

По окончании разговора норвежка Ранди Сирстад - одна из тех, кто укрывался когда-то «под каменным небом» штольни в Бьорневатне, показала мне письмо советских солдат, накануне освобождения Киркенеса остановившихся в их доме на ночлег. Уходя утром, они в знак благодарности за теплый прием написали на листе бумаги несколько строк на русском языке. С тех пор письмо хранилось в семье. До последнего времени сама Ранди и ее родные даже не знали, что там написано. Несколько лет назад у нее появилась русская соседка. Она и перевела. Это письмо - живая история! Вот оно.

Русская благодарность

«Мы, русские солдаты, к вам пришли освобождать вас от немецких захватчиков, и пришли к вам попроситься ночевать во время утомительного перехода. Вы, как добрые, хорошие люди, самые гостеприимчивые, нас приняли так хорошо, просто мы об этом и не мечтали.

Но мы вас так отблагодарили бы, если знали ваш язык, но беда, что не знаем. Но возможно кто и прочтет вам эту записку и вам объяснит на вашем норвежском языке наше вам отблагодарение.

И если же вам придется пойти по нашей русской земле и придется вам попроситься ночевать, то мы вам отдадим самое первое место. Не только вы, но и вообще ваш весь норвежский народ. И если останемся живы, то будем часто вас вспоминать и рассказывать за вашу гостеприимчивость.

Три ваших незваных гостя. Пока до свидания. Крепко вам жмем правую руку, и крепко и долго вас будем вспоминать.

Три красноармейца:

1) Хилов Николай Герасим.

2) Руденко Владимир Степанов.

3) Гирка Иван Федорович.

Товарищи не затруднитесь, прочтите и переведите им нашу русскую благодарность».

Эти безыскусные слова и ныне хранят сердечное тепло тех, кто их написал. И лучше любых научных исследований доказывают, что норвежцы встречали советских солдат как освободителей. А красноармейцы стремились ответить добром на добро.

Оружие в детской кроватке

Спустя несколько дней библиотекарь Нина Стримп передала мне воспоминания норвежки Сиссель Силднес, написанные после нашей встречи, - еще одно подлинное, нигде ранее не публиковавшееся свидетельство войны.

«Я помню, конечно, не все, потому что тогда мне было всего пять лет. Но помню, что происходило что-то важное. Мы, дети, уже привыкшие к солдатам, к большим и маленьким военным машинам, замечали, что появляется все больше и больше транспортных средств, марширующих солдат, которые останавливались возле нашей деревни. Мы, дети, не знали тогда другой жизни: везде были немецкие солдаты, немецкие военные машины, и немецкие, очень большие, лошади. Все это отпечаталось в нашей памяти.

Я помню военнопленных в лагерях. Большинство из них говорили по-русски. Матери наши отправляли нас, детей, в концлагеря с хлебом для заключенных. Помню, как я, будучи пятилетним ребенком, впервые увидела советского военнопленного через забор с колючей проволокой. Это была моя первая встреча с русским человеком.

Я помню, как два или три немецких военных появились на нашей кухне. Моя мама, которая была спокойной и выдержанной женщиной, топала ногами, и указывала на дверь, и кричала по-немецки: «Уходите». Я знала, что папа, который был школьным учителем, арестован немцами, но я не знала тогда, что это значит. Приведенный мною эпизод явно имел отношение к аресту. Папу отправили в тюрьму в Тромсё. Мама, наверное, боялась, что это была только первая остановка на пути в концлагерь, в Германию.

Я помню, когда мы всей семьей отправились в соседнюю деревню Нейден к бабушке и дедушке. Это было весной 1943 года, тогда мне было всего пять лет. Немцы установили недалеко от Нейдена два контрольно-пропускных пункта, где каждое транспортное средство должно было быть досмотрено. Мы показывали пропуск.

Рядом с контрольно-пропускным пунктом находилось также место захоронения военнопленных. Из тюремных лагерей было вывезено два грузовика умерших заключенных. Там тогда была эпидемия тифа в лагерях.

Картина эта всплывает в моей памяти каждый раз, когда я думаю об этом: обнаженные, замученные мужчины. Моя мама пыталась скрыть это от меня, но у меня все это уже успело отпечататься в памяти. В одном из этих грузовиков я увидела, что некоторые люди еще шевелятся.

Я помню, что мы, маленькие дети, не понимали, что происходит, но чувствовали, что происходит что-то серьезное. Родители упаковывали самое необходимое. Все говорили о русских солдатах, о том, что они скоро придут и освободят нас от немецкой оккупации. Мы были вынуждены покинуть наши дома и пошли пешком в туннель Бьорневатна. Немецкие солдаты уже тогда начали поджигать наши дома.

Я помню, на следующий день после того, как мы перебрались в туннель, мои мама, сестра и я хотели пойти и посмотреть на наш дом. Мама должна была взять там одежду и немного еды. Но немцы уже заняли наш дом. Особенно хорошо я запомнила спальню родителей. На родительской кровати было сложено оружие. И моя детская кровать с высокими краями была тоже заполнена оружием, которое торчало стоймя.

В прихожей находилась большая коробка с шоколадными плитками в форме полумесяца. Сама я этого не помню, но моя сестра помнит, что наша мама взяла оттуда шоколадку и положила ее в свою сумку. Бедная моя сестренка! Она долго стыдилась того, что мама «украла» шоколад.

Ощущение счастья

Я помню то ощущение счастья, когда родители сообщили нам, что теперь русские солдаты уже здесь и мы выйдем сейчас из туннеля и поздороваемся с ними. С красными бантиками в волосах мы с сестрой вышли из туннеля Бьорневатна, чтобы поприветствовать советских солдат.

Я помню и то, что наша семья отважилась посмотреть на то пепелище, где раньше стоял наш дом. То, что я помню до сегодняшнего дня, - это моя сгоревшая коляска для кукол.

Я помню также палатки, где жили советские солдаты. Заполярная зима была в этот период особенно суровой. Я запомнила и одежду, сушившуюся перед этими палатками. Но из палаток раздавалось часто также и пение на русском языке. Помню кусочки сахара, которыми солдаты делились с нами. И черный хлеб, такие большие ломти. И суп из полевой кухни для местного населения, для тех из нас, у кого ничего не осталось.

Я знаю, что большинство моих сверстников из тех детей войны, которые были тогда постарше меня, тоже многое помнят. У нас есть что рассказать об этом эпизоде в октябре 1944 года. У каждого из нас есть свои «особо врезавшиеся в память» воспоминания.

Спасибо всем тем, кто участвовал в освобождении Сёр-Варангера. Их сейчас уже нет в живых. Спасибо их потомкам, всем тем, кто хранит память отцов, дедов, сыновей и братьев. Не забудем мы и женщин, которые тогда также участвовали в войне. Это были чьи-то мамы, дочери, сестры и даже бабушки.

Очень хотелось бы мне узнать, как же звали тех солдат, которые увековечены на этой редкой фотографии, сохранившейся у нас (в Сёр-Варангере, Норвегия). Кто был фотографом, неизвестно. Я точно знаю только, что фотография сделана 25 сентября 1945 года, когда советские войска покидали Сёр-Варангер».

Мы публикуем сегодня фотографию, приложенную к воспоминаниям Сиссель Силднес. Если вы что-нибудь знаете о тех, кто на ней изображен, пожалуйста, откликнитесь. Ведь это наша общая память о войне. Память, которая продолжает жить. И время от времени открывает нам забытые страницы прошлого.



Фото: Фото Анны Ермолаевой
Слева направо: неизвестный норвежец, русский солдат, Сиссель Воррен - ныне Силднес, Инга Воррен, русский солдат. Сзади Лилли Нилюнд.


Опубликовано: 10 Ноября 2019
AA